Истинное место иконе — в храме или в красном углу горницы. Но также достойное место она занимает в музеях и на выставках, в чем можно убедиться, посетив открывшуюся в эти дни выставку современной русской иконы в Музее истории Москвы.

"Богомаз" — слово древнее и сегодня может показаться странным. Иконописец — привычнее и ближе, но опять-таки воспринимается как профессия минувших времен. XV век, XVI, Дионисий, Рублев, Феофан Грек... Псковская школа, новгородская, владимирская, московская...

В XX веке, когда из храмов начали изгонять не торговцев, а священников, иконопись практически прекратилась. А сами иконы, в которые вложена и частичка души художника, и еще неподвластные материалистическим наукам качества, кощунственно стали товаром. Сколько их задерживают на таможнях, известно таможенным службам, а сколько безвозвратно уплыло за рубеж - одному Богу известно.

И вот отрадное явление икон народу — в светлый православный праздник Преображения Господня в Музее истории Москвы открылась выставка "Русская икона в конце ХХ века" к юбилею нашего города.

Чтобы написать икону и чтобы она стала именно иконой, а не темперной живописью, мало одного владения кистью. Если иконописец не проникнется смыслом и святостью, он останется просто художником, может, даже очень хорошим или блистательным. Не зря, прежде чем начать работать, иконописцы исповедовались, постились и испрашивали благословения и себе, и своим краскам, кистям, левкасу, доске... То же исполняют и иконописцы конца XX века.

Рассказывают, что в мастерскую как раз блистательного живописца Айвазовского зашли поклонники и, увидев три загрунтованных полотна, спросили, что он предполагает на них писать. "Вот эту предполагаю на 5 тысяч, - ответил мастер, - а две другие по 3 с половиной".

Допускаю, чисто гипотетически, что такое возможно и в иконописи, ибо слаб человек, но, глядя на представленные на выставке иконы, эту гипотезу хочется отбросить.

Тут есть и списки с известных канонических икон, например с рублевской Троицы, есть и оригинальные прочтения сюжетов... Есть очень тонко и многотрудно выполненные иконы золотого и лицевого шитья Михаилом Мчедпишвили, есть резные некрашеные - мастерской Азбухановых - тоже ювелирной тонкости. Но практически все иконы не скрывают своего возраста не только датами - 1994, 1995,1997 годы, но и состоянием: никто из художников искусственно не старил своей работы, не наводил патину времени в угоду моде. Ведь наш обывательский снобизм часто тяготеет не к иконе как таковой, а к ее антикварности. "У меня, знаете ли, дома две иконы, и обе XVI века", "Да что вы! А у меня только XVIII века "Усекновение главы Иоанна Предтечи". Но тоже, я вам скажу!".

А что, собственно, скажет? Посетует, дескать, да, были мастера, были школы и все сгинули?..

- Традиции, на мой взгляд, не были утрачены,- объяснила Елена Князева, художественный руководитель московского иконописного центра "Русская Икона",- просто существовал период в истории русской православной иконописи, который можно сравнить с человеком, находившимся летаргическом сне. Затем настало пробуждение и, говоря словами Александра Сергеевича, "воскресли вновь и божество, и вдохновенье..." Мы проводили обучение технике и технологии иконописи в течение двух лет. К нам приходили люди от 14 до глубоко запенсионных лет. Среди них были и профессиональные хцдожники. С Одной стороны, это хорошо, поскольку есть академическая школа, ведение кистью... Но был и иной нобор качеств, который необходим художнику, но противопоказан иконописцу: это эмоциональность и экспрессия... Непрофессионалу, если у него нат данных, нет, образно говоря, слуха, лучше, конечно, и не начинать этим заниматься. Но зато некоторые из них были настолько духовно проникнуты иконописанием и не тронуты светскими живописными школами, что не возникало никаких проблем во взаимопониамании.

Конец XX века от Рождества Христова... Компьютеры, пейджеры, стыковки, посадка на Марс, пересадка органов, клонирование... Всё изменилось у человека, И ничего не изменилось в человеке. Всё так же беременность 9 месяцев, всё так же Каин убивает Авеля, всё те же братоубийственные войны, сребролюбие, стяжательство, зависть... Разве что всё это стало быстрее, масштабнее, жестче и техничнее.

И на этом почти апокалипсическом (а может, и не почти) фоне возрождение русской православной иконописи как сигнал "спасите хотя бы наши души", если нельзя спастись от захвата заложником.

Кто-то крепок в вере, кто-то — не очень, кто-то вообще не верит ни во что... Но икона, даже если смотреть и не ощутить в ней божественный знак, все равно прекрасна.

Но лучше ощутить.