Заметки о реставрации икон
Посвящается памяти Алексея Васильевича и Александра Алексеевича Тюлиных, моих реставраторов-иконописцев

Прошло двадцать пять лет с тех пор, как я начал смотреть на икону не только с Божественной точки зрения, но и с художественной ее стороны. С малых лет привыкши ежедневно посещать нашу моленную в Москве по Мало-Харитоньевскому переулку, разукрашенную почти одними древними иконами или точными копиями с них, с малых лет слушая рассуждения наших старообрядческих священников и начетчиков о древних иконах в сравнении с новыми их изображениями в православных храмах, слыша и читая хулы миссионеров православной церкви на древнее двухперстное сложение, у меня зародилась мысль определить значение перстосложенпя в иконописи и проследить изображение его по древним лицевым рукописям, фрескам, мозаикам и иконам.

Я усердно начал посещать древние хранилища церковной старины, кремлевские соборы, московские и другие храмы, старообрядческие моленные и, главное, Рогожское и Преображенское кладбища. Эти два кладбища, и в особенности первое, имели богатейшие собрания древних, чудных образов, из которых многие не тронуты были реставрацией. Тут впервые я решил собирать древнюю русскую икону.

Первая икона, которую я выменял для своего собрания, была икона "Смоленской Божией Матери". Выменял я эту икону у Ивана Лукича Силина, смотрел на нее и ничего не понимал. Икона была XV-XVI веков, новгородских писем; говорили, что она хороша, хорошей сохранности и мало поновлена. Меня это мало удовлетворило и захотелось самому разобраться в древней иконописи и понять, как поновляются древние иконы. Я начал искать себе помощника-иконописца. Через Ивана Лукича Сплина, великого знатока древней русской иконописи, который помогал покойному П.М.Третьякову составить небольшую, но чудную коллекцию древних икон, находящуюся в Третьяковской галерее в Москве, я познакомился с Алексеем Васильевичем Тюлиным.

Род Тюлиных издавна был известен и дал многих выдающихся иконописцев и знатоков древнерусского иконоиисашш. Алексею Васильевичу Тюлину было тогда около 45 лет. Он всю свою жизнь, с малых лет, просидел в иконописных мастерских, и в конце концов главной его работой была расчистка икон, то есть снятие с них всякого наносного слоя как времени, так и реставрационного. Этот человек, как о нем отзывались все, был виртуозом в своем деле. Его познание нового и старого наслоения, его знание древней иконописи были колоссальными. Вот с этим человеком и свела меня судьба в самом начале изучения мною древнерусской иконописи.

Постепенно я начал приобретать древние нерасчищенные иконы и не знал, как приступить к их реставрации. Отдавать их в известные мне иконописные мастерские мне не хотелось, так как я к реставрации в этих мастерских относился очень критически. Неоднократно мне приходилось видеть, как они искажали и портили древность. Мое знакомство с Алексеем Васильевичем Тюлиным продолжалось, и в один прекрасный день мы сговорились с ним, и я открыл у себя в Москве на Малой Никитской свою собственную небольшую мастерскую для расчистки древних икон. Главой этой мастерской и моим учителем стал незабвенной памяти Алексей Васильевич Тюлин.

Через год с небольшим я сговорился с сыном Алексея Васильевича Тюлина - Александром Алексеевичем, членом-сотрудником императорского Московского Археологического института. Александр Алексеевич был выдающимся иконописцем и знатоком стилей и пошибов разных эпох иконописаний, и ему можно было поручить написать любую копню с древнего образца, н получалось так, что трудно было отличить копию от оригинала. В этих двух лицах я нашел себе удивительных учителей и помощников при приобретении древних, чудных икон для моего собрания. Все иконы, которые проходили через мою мастерскую, детально нами изучались, осторожно расчищались и приводились в такой порядок, где ясно было видно, что все новое, наносное снято и осталась, одна красота древнего письма. Те места или выпадины, которые мешали полноте впечатления, поправлялись и реставрировались Александром Алексеевичем в полутон. Выдерживая точный рисунок оригинала, поправка делалась таким образом, что утраченные места ясно были видны и икона не носила характера сплошной записи. Благодаря этим лицам я научился смотреть в глубь старины и разбираться во всех стилях древнерусского иконописания.

История реставрации в России икон и фресок относится к глубокой древности. В летописях сохранились некоторые имена святителей, которые уделяли свои досуг этому делу. Древнейшая икона "Владимирской Божией Матери", по преданию писанная евангелистом Лукою и находящаяся в Московском Успенском соборе, была поновлена в 1514 году митрополитом Варлаамом, а в 1566 году - митрополитом Афанасием.

На одном из полей образа святого великомученика Дмитрия Солунского, находящегося тоже в Московском Успенском соборе, сохранилась следующая надпись: "Благословением Божиим и молитвами святого великомученика Христова Димитрия Мироточца и славного чудотворца поновлен бысть сей святый образ его благословением господина преосвященного Варлаама митрополита всея России, Божией мнлостию и повелением благоверного и христолюбивого великого князя Василия Иоанновича, государя [и] самодержца всея России в лето 7025 (1517). и 13-е лето государства его. месяца июля".

Тот же митрополит Варлаам в 1518 году поновляет образ Спаса, сидящего на престоле, "греческого письма вельмо чудна" (Никон., VI. стр. 214, 225), принесенного из Владимира. Внизу на окладе надпись:

"В лето 7026 (1518) повелением благоверного Василия. Божиею милостью государя и самодержца всея России и великаго князя, по совету Варлаама митрополита всея России принесены святые иконы от града Владимира в славный град Москву, образ Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа Вседержителя, греческаго письма, образ Пречистых Богородицы, построиши и поновлиши многими летами обветшавшаго и украсив их сребром и златом, Пречистыя Богородицы образ проводиша ко граду Владимиру, а сию святую икону велел князь великий поставить в соборныи церкви Пречистыя Богородицы на Москве в лето 7028 в пятоенадесят лето государство его".

Да на той иконе в подножии написано:
"Лета от сотворения мира 7028, от Рождества Бога Слова 1700, при державе благочестивейшего великого государя и великого князя Петра Алексеевича всея Великая и Малыя и Белыя России самодержца, благословением же великого господина святейшего кира Андриана архиепископа Московского и всея России и всех северных стран патриарха, при благородном государе царевиче и великом князе Алексее Петровиче поновлен сей снятый чудотворный образ Спасителев греческого письма вовторые изографом Георгием Терентьевым сыном Зиновьевым".

Митрополит Макарий, написавший для Успенского собора в Москве икону Успения Пресветыя Богородицы, в 1551 году поновляет образ Николы Великорецкого вместе с протопопом Благовещенского собора Андреем. Еще раньше, в 1528 году, тот же митрополит Макарий. будучи епископом, поновил в Новгороде образ Знамения Пресвятыя Богородицы.

Древняя икона Тихвинской Божией Матери была возобновлена игуменом Тихвинского монастыря Герасимом в начале XVII века. Работа игумена Герасима была известна царю Михаилу Феодоровнчу, и эта икона была возобновлена с его разрешения.

Все эти реставраторы не умели поновлять святые иконы иначе, как записывая всю икону сплошь по старой олифе, хотя и придерживались старого рисунка и прорези, но манера работы была уже своего времени.

Реставраторы-иконописцы второй половины XVII века даже не сохраняют древнего рисунка и прорези при реставрации икон, а сплошь их записывают по-новому.

Образ Спаса, сидящего на престоле, находящийся по правую сторону царских врат в Успенском соборе в Москве, переписан в конце XVII века Кириллом Улановым. Этот образ, но преданию письма Mануила, царя греческого, в 1576 году перенесен из Великого Новгорода царем Иоанном Васильевичем и поставлен "в первом месте" по правую сторону царских врат Успенского собора. Прорезь с этого образа еще до реставрации, или, правильнее сказать, до переписи его Кириллом Улановым, была снята и зафиксирована подлинником Антониева Сийского монастыря в начале XVII века. На прорези сохранилась надпись: "Перевод с ыконы Спасов, что в большом Успенском соборе на право руки царския двери, еже золотая риза, письма царя Мануила греческого".

Если мы сравним эту прорезь с тем, что сейчас изображает этот Спасов образ, то увидим, что Уланов ничего не оставил от древнего рисунка, а весь образ переписал вновь, и нет уже тон богодухновенной красоты лика, нет той грации положения, нет той изящной пропорции древнего рисунка, а получилась бездарная икона Ушаковской школы и других последователей Запада конца XVII века, та школа, которая свела на нет древнерусскую иконопись как искусство.

В начале XVIII пека в том же Успенском соборе Кириллом Улановым вновь переписывается образ "Царь Царем", или "Предста Царица", по преданию письма первого русского иконописца св. Алимпия, Печерского чудотворца.

Икона Казанской Божией Матери, находящаяся в Московском Казанском соборе, реставрирована несколько раз, и сохранились две подписи реставраторов. Первая подпись относится к 7146 (1638) году: "146 года ceй пречистый образ поновлял Михаил Малютин", а вторая - к 1754 году: "А сего 754-го паки сей святый образ поновляла госпожа баронесса Прасковпя Ивановна Строгонова". Реставраторы, как Малютин, так и баронесса Строгонова, собственно говоря, не реставрировали иконы, а только заделали утраченные места. Там, где рука этих реставраторов не коснулась иконы, видны следы древнего московского письма XVI века.

На выставке древнерусского искусства в 1913 году в Москве были выставлены "Деисусы", новгородских писем XV века, из собрания Вл.П. Рябушинского. Эти иконы имели несколько наслоений реставрации, " самая последняя относилась к сороковым годам XIX века; под ней была запись в московской манере, а внизу и другие. При снятии всех реставрационных наслоений иконы оказались новгородских писем XV века, хотя сильно утраченные.

Примеров различных реставраций древних икон в XVIII и XIX веках можно привести очень много и только от этой реставрации станет на душе очень грустно. Д.А. Ровинский пишет: "Известно, что при поновлении в прежнее время иконники переписывали по большей части иконы заново, замазывали прежние подписи, перекрашивали свет и поля, нокрывали другими красками ризы, переписывали лица и нередко делали на иконах приписи. Очень ясно, что после двух-трех подобных поновленпй не остается никакой возможности судить о первобытном состоянии иконы".

Такую же участь, если даже не худшую, пришлось испытать и древнерусскому стенному письму. Стены храмов с древними фресками заштукатуривались, забеливались и замазывались масляной краской. В 1885 году все стены собора св. Софии в Новгороде; были сплошь закрашены масляной краской, и только в 1893 году было прпстунлено к расчистке и открыты древние фрески, а в 1827 году в новгородской кладбищенской церкви Рождества (Христова) по указанию архимандрита Макария древние фрески, покрывавшие все стены храма, были забелены и закрашены.

Фрески киевского Кириллова монастыря были под штукатуркой скрыты и только в 1881-1883 годах открыты и реставрированы, хотя н неудачно. Фрески церкви св. Георгия в Старой Ладоге, шедевр древнерусского искусства, тоже чуть не все погибли от реставрации храма. "В 1847 году ревнители благолепия храма начали исправлять его и отбили множество фресок; отбили бы все, если бы какое-то лицо, случайно посетит нем; церковь, не остановило эту варварскую затею приходского священника, задавшегося целью по отбитии всех фресок заштукатурить стены вновь" (Н.Е Брандербург. Старая Ладога. СПб., 1896).

И таких примеров можно привести "несть числа".

Ввиду того большого интереса, который появился в начале этого столетня к древнерусской иконе, везде старались с любовью, с осторожностью и вниманием найти, открыть и расчистить древние иконы и очень часто наталкивались на ужасные и губительные проявления реставрации XVIII и XIX веков. Под словами "реставрация святых икон" в XVIII и XIX веках, и даже до последних дней, понимали и понимают у нас - счистить старое темное изображение как никуда не годное и написать на старой же; доске новую, уродливую, кричащую и чувственную икону. Это делали настоятели наших храмов и монастырей до последних дней в угоду благотворителен и по своей инициативе. Редкая икона уцелела от этих реставраторов, и если некоторые уцелели, то только благодаря сплошным металлическим ризам, которыми за последние двести лет одевают иконы.

В XVIII и XIX веках древнерусская икона, кроме того, была по многим причинам не в фаворе, и даже более того - подвергалась гонению. Она слишком много напоминала новаторам древнеправославные догматы, а потому старинные иконы уничтожались, и из храмов выкидывались, у старообрядцев отбирались и складывались на чердаках, колокольнях, в подвалах и погребах, где они от сырости, птиц и других причин гибли, а храмы заменяли древние иконы новыми, но большей части бездарными произведениями современного иконописанпя.

Мне вспоминается один ужасный пример вандализма в конце- прошлого столетия. В самом центре Москвы сторожа церкви 12 Апостолов в Кремле, в подвале которой были сложены древние иконы, в 1896 году кололи их на дрова п топили ими печи.

Гонение на древнерусскую икону меня не удивляет еще и потому, что русская древняя иконопись до последнего времени даже великими учеными совершенно не признавалась как искусство. Они не любили древней иконы, потому что не знали ее: они думали, что в древнерусской иконе не было искусства, красоты и красок. Они не видели красоты иконы за темнотой слоя веков и не предполагали, что за красота скрыта под старой, закоптелой олифой. А понятие в массе народа о древнерусской иконописи до сих пор самое наивное. Черные, темные, закоптелые, с едва видимым изображением образа принимались и принимаются до сих пор за древнерусское искусство. Такие образа назывались "старообрядческими". Но что скрывалось под старой олифой, под пылью времени, какие красоты содержала та или иная икона, это знали и понимали старообрядцы, и только благодаря им мы можем гордиться, что еще не все иконы уничтожены, не все они записаны и что осталось еще много шедевров древнерусского искусства. В старообрядческих моленных и домашних церквах не записывались н не замазывались древние иконы, а бережно сохранялись и умело, с любовью расчищались и реставрировались.

Реставрация икон требует глубокого понимания времени написания каждой иконы и возможности отнести ее к той или иной школе и эпохе. Одна и та же икона бывает записана и переписана по несколько раз. Это разные реставрации и время, их надо уметь разбирать, что, конечно, достигается только долголетней практикой. Очень часто под старою московской или северной записью XVI и XVII веков, не говоря уже про более позднюю, при расчистке оказываются иконы более древние, других эпох и школ, хорошо сохранившиеся, с небольшими выпадками и изъянами.

Благодаря тому что иконописцы в древности не умели зачинять выпадки и изъяны на иконах и относились к иконе как к святыне, не осмеливались дотрагиваться до нее, чтобы не счистить святого изображения, как это делалось в XVIII и XIX веках, предпочитая по старой олифе переписать всю икону, могло сохраниться столько дивных памятников древнехристианского искусства.

Реставратор в иконописном деле должен быть очень образованным человеком. Чтобы реставрировать, надо понимать, что реставрируешь. Держать кисть и уметь рисовать - этого мало. Реставратор должен в совершенстве знать всю технику иконописного искусства. Он должен понимать икону, научиться смотреть в глубь ее веков, он должен знать все особенности той или иной школы и манеры различных писем в различные их эпохи и должен быть знатоком древнехристианской палеографии. Знающий в совершенстве стили и манеры разных школ и эпох при расчистке иконы никогда не счистит, при снятии слоев записи и олифы, старое древнее письмо. Расчистка состоит в том, чтобы, не трогая древних красок, удалить с иконы все накопившиеся от времени наслоения и реставрации.

На расчистку древних икон надо обращать самое серьезное внимание, потому что она представляет собой труд далеко не такой легкий, как может показаться с первого взгляда. Расчистка икон требует много времени, знания, опытности, аккуратности и громадного терпения.

После расчистки иконы наступает момент восстановления утраченных мест. Эта работа должна быть в руках знающих, опытных и толковых людей. Древние иконы должны приводиться в полный порядок, хотя утраченные места не должны вполне записываться, а только прописываться в полутоне, чтобы ясно видны были места реставрации и ярче бы выступала красота древних красок. Со стороны реставратора требуется знание древних красок, их составов и применения. Новые химические краски нельзя употреблять при реставрации древних икон и примитивов; они не выдерживают времени, меняют свой цвет, тускнеют н чернеют. При реставрационных работах надо употреблять те краски, которыми иконописцы писали в древности.

В наших церквах и домах очень часто, даже; до сих пор, протирают иконы деревянным маслом, не сознавая, что этим губят иконы. Деревянное масло временно дает свежесть красок и ясность изображения иконы, но последствия от деревянного масла ужасны: краски меняют свой цвет, тускнеют, а левкас промасливается, желтеет, мякнет и отваливается. Левкас - это грунт всякой иконы. Он должен быть чистым и прочным. Чистый, белый левкас дает возможность реставратору ближе подойти своими красками к краскам древности при возобновлении иконы.

Реставраторов древних икон в России было очень много, но не многим можно было доверить эту работу. Много икон у нас на Руси испорчено плохими реставраторами, которые часто в угоду заказчикам даже переписывали иконы и переделывали из одного святого другого. Но были и есть у нас на Руси чудные мастера-иконописцы. Эти иконописцы живут из рода в род, из поколения в поколение. Род Тюлиных, Чириковых, Гурьяновых и другие дали много знаменитых иконописцев и реставраторов. Таких художников своего дела и знатоков древней иконописи нет на Западе. На Западе не знают тех приемов и способов расчистки, которыми пользуются наши иконописцы, и если бы их допустили до реставрации древних византийских икон и итальянских примитивов, то можно было бы сделать много интереснейших открытий.

***

Реставрацию древних икон надо разделить на несколько отделов и приемов, а именно: 1) закрепление досок, 2) припаривание, 3) расчистка, то есть удаление с икон копоти, записи и вообще всего того, что только есть наносного на ней, 4) залевкашение утраченных мест, 5) восстановление иконописи на утраченных местах.

1) Доски, на которых с самых первых времен пкопописапня изображались святые иконы, приходили в ветхость от сырости, червоточины и многих других причин. Большинство древних икон приходится выпрямлять или переводить на новые доски. Способ перевода икон, примитивов и картин на новые доски или полотно очень хорошо известен на Западе.

2) Древние иконы часто от времени, сырости и от других причин покрываются вздутиями, и грунт (левкас) местами начинает отставать и грозить даже полным отпадением, а вследствие этого и полным уничтожением древнего изображения. Для того чтобы предохранить икопопись от дальнейшего разрушительного действия необходимо сначала припарить икону. Способ припаривания иконы состоит в следующем: доску иконы по лицевой ее стороне сплошь покрывают только что разведенным, негорячим, чистым рыбьим (осетровым) клеем неособенно густо, сверху покрывают в несколько слоев тонкой бумагой и после этого водят по иконе горячим утюгом, стараясь прогладить и поставить на место ее вздутия и отставший грунт. После того как все будет приглажено, иконе дают совершенно просохнуть в течение нескольких дней. Этот способ применяется к тем иконам, которые залевкашепы прямо на доску, а не на паволоку. На иконе с паволокой, которая отстает от доски вместе с грунтом (левкасом), делают надрезы в паволоке и вливают туда горячий чистый рыбий клей, которым также покрывают всю икону. Дальше же поступают так, как сказано выше, то есть берут горячий утюг, которым проглаживают вздутия и т. д. Когда икона совсем высохнет, бумага, наклеенная на икону, отмачивается, и все частицы красок, которые отставали от грунта, снова видим на своих местах, а самый грунт является прикрепленным к доске. Таким образом начавшееся разрушение иконы предотвращено.

3) После того как икона припарена, можно приступить к самой ответственной части реставрации, а именно к расчистке иконы, то есть удалению всего наносного слоя. Есть несколько способов и приемов при расчистке древних икон: сухой способ, на политуру, на нашатырный спирт, на огонь, на винный спирт со скипидаром, на воду.

Ранее чем приступить тем или иным способом к расчистке иконы, надо сделать пробу, каким способом легче; и лучше будет производиться расчистка.

Сухой способ состоит в следующем: записанную или загрязненную икону смазывают подсолнечным маслом и приступают к аккуратному соскабливанию старой олифы и наносного слоя острым ножичком; этот способ расчистки иконы употребляется очень редко.

Самым общепринятым является способ расчистки иконы на политуру. Состав политуры состоит из винного спирта и шеллака (смолы с примесью эфирного масла). Преимущество этого способа заключается в следующем: политура дает прозрачность и травит олифу и наносный слои не сразу, а постепенно. Расчистка политурой производится следующим образом: место на иконе, где предстоит снять слой старой олифы или запися, смазывается подсолнечным маслом, а потом это место небольшой кисточкой смачивают политурой и дают олифе и наносным краскам растравиться. Для этого достаточно небольшого количества времени, всего несколько секунд. После этого место опять обильно смазывается подсолнечным маслом, чтобы растрава не пошла дальше и не коснулась бы древних красок. После каждого приема подсолнечное масло стирают патом и старую олифу пли наносным слон красок аккуратно соскабливают ножичком. Эти приемы проделываются последовательно до тех пор, пока не будет удален с древней иконописи весь наносный слой.

Когда реставратор заметит, что расчистка совсем не идет па политуру, что бывает при слишком твердом слое застарелой олифы масляных красок, тогда прибегают к третьему способу расчистки - на нашатырный спирт. Приемы этого способа расчистки те же что и при расчистке посредством политуры. Способ расчистки иконы нашатырпым спиртом очень серьезный и с ним надо обращаться очень аккуратно. Как в том, так и в другом случае надо обильно смазывать икону во время работы подсолнечным маслом, чтобы умалить силу спирта и политуры. Способы расчистки древних икон, известные до сего времени в России, очень просты, но в то же время требуют громадной, абсолютной аккуратности, и все приемы должны производиться последовательно.

Четвертый способ расчистки икон - это расчистка на огонь. Этот способ употребляется, когда старая олифа и масляные краски или лаки совершенно не поддаются и не травятся ни на один из вышеупомянутых способов. В прежнее время этот способ состоял в следующем: место, которое должно было быть расчищено, смачивали нашатырным спиртом и нагревали на свечке. Когда это место достаточно было нагрето, его обильно смазывали подсолнечным маслом, чтобы уничтожить силу спирта, и после уже осторожно и аккуратно счищали наносный слой ножичком. Гораздо более принятый способ расчистки иконы на огонь состоял в следующем: место для расчистки смачивали политурой и поджигали. При этом надо особо строгое внимание обращать на то, чтобы, как только наносная краска или олифа начнут закипать, немедленно гасить политуру и это место обильно смазать подсолнечным маслом. Этот прием повторяется до тех пор, пока наносный слой красок или старая олифа не размякнут, и только тогда уже прибегают к другим способам расчистки иконы: или на политуру, или на нашатырный спирт, как было указано выше.

Известен еще, способ расчистки - это винным спиртом со скипидаром. Винный спирт и скипидар берутся в равных частях. Способ расчистки тот же самый, как политурой или нашатырным спиртом, но надо знать, что этот состав гораздо сильнее всех предыдущих, а потому он требует абсолютной осторожности и внимания. Способ расчистки на воду применяется к иконам, которые покрыты так называемой тягучей олифой, которая тянется и липнет к ножу при расчистке. Эта олифа чаще всего встречается не на очень древних иконах, а именно на так называемых "столетниках". Способ расчистки на воду состоит в следующем: смочив место, предполагаемое к расчистке водой, приступают к соскабливанию олифы ножичком. Если это место будет белеть от воды, то его надо смазать подсолнечным маслом, и бель пропадет. Когда тягучая олифа будет снята, в дальнейшем при расчистке иконы поступают так же, как я писал раньше.

Когда расчистка иконы оканчивается, приступают к залевкашиванию утраченных мест, то есть выпадин. Левкас - это грунт всякой иконы. Он приготовляется из чистого мела на рыбьем клеевом растворе. Покрывают выпадины левкасом постепенно, в несколько слоев, причем первые слои должны быть на более жидком клеевом растворе. Когда реставрируемая икона залевкашена, ей дают несколько дней просохнуть, потом залевкашепные мечта пемзуют, то есть заглаживают, и тогда уже приступают к восстановлению древней иконописи на утраченных местах.

С. П. Рябушинский


  icon@rusicon.ru © 2001-2017 Московский Иконописный центр "Русская икона".